«На Кузнецкий, к Фишеру!» Свадебный фотограф конца XIX, добившийся звания фотографа Императорских театров

В мастерской на Кузнецком Мосту, где всегда пахло эфиром и лавандой, царил особенный полумрак. В центре этой вселенной, словно капитан диковинного корабля, стоял он — повелитель деревянного ящика на трёх ногах. 

Сегодня речь пойдёт о нём — о свадебном фотографе конца XIX столетия, чьи труды и курьёзы запечатлела бы, наверное, любая хроника того времени, включая «Московский листок». 

 Дело мастера боится: Таинство съёмки

В те времена фотография ещё не была минутным баловством. Это было священнодействие. Громоздкий аппарат из красного дерева и латуни приковывал к себе взгляды, а процесс съёмки требовал от новобрачных недюжинной выдержки. Чтобы получить один-единственный чёрно-белый снимок на стеклянной пластине, позирующие вынуждены были замереть без движения более чем на минуту.

Представьте себе свадебный кортеж, который после венчания заезжает не в ресторацию, а прямиком в фотоателье, где их уже ждёт мастер. «Задача была не из лёгких, — читаем мы в старых учебниках, — всех собрать, причесать, рассадить, сфокусировать взгляды в одной точке, да ещё и заставить молодых и гостей не хихикать в столь торжественный момент». 

За малейшее движение или моргание фотограф карал беспощадным повторением всего ритуала. Ремесло это требовало железных нервов и командирского голоса, ведь клиенты, утомлённые неподвижностью, порой норовили упасть в обморок.

Летописцы эпохи: Фишер и Чеховской 

Настоящими звёздами среди московских фотографов, о которых судачили в «Московском листке» и которых боготворила публика, были Карл Андреевич Фишер и Василий Григорьевич Чеховской. 

 Карл Фишер, прусский подданный, держал одно из самых роскошных заведений на Кузнецком Мосту. Он был не просто фотографом, а истинным художником, добившимся звания фотографа Императорских театров. В его ателье, где трудились лучшие ретушёры и мастера, создавались не просто карточки, а произведения искусства. Заполучить Фишера на свадьбу считалось неслыханной удачей и признаком высокого статуса семьи. 

 Не менее легендарной личностью был Василий Чеховской, чьё заведение располагалось на углу Петровки и Кузнецкого Моста. Вывеска «ФОТОГРАФИЯ ЧЕХОВСКОГО» была известна всей Москве. Это был мастер, чьи заслуги отмечали медалями на международных выставках в Бристоле и Москве. Его манера съёмки, отмеченная критиками, поражала однородностью и художественной глубиной. Именно Чеховскому доверили аккредитацию на Коронационные торжества Императора Николая II, что было высочайшим признанием его таланта.

Перо «Короля репортёров» 

Примечательно, что сам «король московских репортёров» Владимир Алексеевич Гиляровский был страстным фотографом-любителем. Его верным спутником был аппарат американской фирмы «Кодак», а сам он щёлкал всё подряд: от собственного извозчика Ивана Дунаева до степных пейзажей и базарных сцен. 

Гиляровский, знавший Москву от парадных подъездов до притонов Хитровки, вероятно, и сам не раз захаживал в ателье к тому же Фишеру, благо фотограф тесно сотрудничал с редакциями и иллюстрированными журналами вроде «Нивы». Острый глаз и феноменальная память Гиляровского замечали всё: он мог часами наблюдать за публикой в модном салоне, а затем описать её в одном из своих газетных фельетонов. 

Благодаря таким людям, как он, и мастерам объектива, мы знаем, как проходили свадьбы московских купцов и дворян.

Курьёзы на стекле: Живые истории 

Свадебная съёмка в те годы была немыслима без комичных, а порой и драматичных случаев. Вот несколько историй, которые могли бы попасть на страницы той прессы. 

· История о незадачливом женихе. Готовясь к важному дню, один молодой купец решил поразить невесту и заказал съёмку у самого Фишера. Однако перед визитом в ателье он так переволновался, что для храбрости пропустил рюмку-другую. Во время долгой выдержки, когда все замерли в парадных позах, новобрачный не смог устоять на ногах и с грохотом рухнул, утянув за собой и невесту, и стойку с дорогим реквизитом. Фишер, говорят, был в ярости, но переснимать, конечно, пришлось. 

· Мстительная тёща. Другая легенда гласит, что мать невесты, невзлюбившая зятя, решила испортить общий портрет. Она подговорила ассистента фотографа незаметно сдвинуть камеру, отчего на итоговом снимке вся мужская половина семьи вышла без голов. Скандал был грандиозный, но мастера выручил ретушёр, который вручную дорисовал недостающие части тел прямо на негативе.

Отражение эпохи 

Так и жил этот удивительный цех мастеров — между чудесами химии и житейской комедией. Газета «Московский листок», основанная журналистом и писателем Николаем Ивановичем Пастуховым, была как раз тем местом, где такие истории и объявления о фотографических услугах встречали своего читателя. 

И пусть сегодня старые, пожелтевшие карточки кажутся нам безжизненными и строгими, за каждой из них стоит свой сюжет — с запахом эфира, блеском латунного объектива и неутомимым свидетелем эпохи, фотографом, умевшим превратить минуту молчания в вечность.